Хотим мы этого или нет, но электронные деньги и электронные платежи становятся неотъемлемым атрибутом жизни современного общества. Если еще вчера мы стояли в очередях, держа в руках квитанцию со счетом за коммунальные платежи, то сегодня мы можем оплатить ту же «коммуналку» несколькими щелчками мыши, сидя за домашним компьютером. Рынок электронных платежей в нашей стране набирает обороты. Складывается впечатление, что мы едва поспеваем за стремительным развитием событий в этой сфере. Очевидно, что переварить огромный объем информации невозможно без объективной, а где-то и критической оценки происходящего. В этом нам любезно согласился помочь сегодняшний собеседник MoneyNews — Артем Генкин — доктор экономических наук, исполнительный директор ООО «Консалтинговая Группа «АСПЕКТ».

Артем ГенкинMoneyNews (MN): Как Вы оцениваете сегодняшнее положение вещей с электронными платежами и интернет-платежами в частности в нашей стране? Насколько зрелым является рынок электронных платежей в России?    

Артем Генкин (А.Г.): За 2-3 года сложилась олигополия, когда, по разным оценкам, 5-6 участников контролируют порядка 90% рынка. Дозавершается борьба за точки доступа (установка массовых терминальных сетей). В целом сформированы дилерские сети.

Особенности России – активное участие небанков и, наоборот, полное неучастие (на нашей территории) иностранцев и транснациональных корпораций. Думаю, по обоим параметрам ситуация будет меняться. При этом стоимость билета по входу на рынок неуклонно растет. Идет формирование отраслевого лобби в органах власти, чему свидетельством недавние события в связи с известным депутатским запросом в Генпрокуратуру.


MN: Как долго, по-Вашему, рынок электронных платежей будет развиваться, так сказать, по инерции и насколько вообще возможно его качественное развитие вне законодательного регулирования?

А.Г.: Дикий капитализм в России давно прошел. И никакая отрасль не сможет долго оставаться заповедником боев без правил. Лучше сегодня сковать себе изящные браслеты, чем завтра оказаться в чугунных цепях. Просто вектором любых законодательных новшеств должны оставаться общие интересы рынка: и операторов ЭПС, и рядовых участников платежей – а эти интересы просты: больше и разнообразнее более дешевых услуг конечному потребителю.

А со стороны государственных интересов я бы добавил: больше социально ответственных услуг, замещающих государство на самых сложных и самых затратных для госбюджета участках. Если какая-то ЭПС придумает, как выдавать пенсию на дом и вовремя каждому старичку в дальнем селе на 3 двора, то ФГУП «Почта России», уверен, ничего кроме спасибо ей не скажет.


MN: И все-таки, если регулирование сферы электронных платежей в России все-таки будет иметь место, насколько велика в этом процессе регулирования может быть роль соответствующих государственных ведомств? И не произойдет ли так, что законодатели попросту затормозят развитие электронных платежей?

А.Г.: Произойдет ли замораживание рынка – не знаю. Дадут ли всем его операторам по рукам – уверен, что нет. Неизбежно останется как минимум один, который это все инициировал. У нас не прописаны требования к цивилизованному лоббированию, нет и перечня санкций за нарушение правил игры в этом вопросе. Поэтому одна из распространенных практик на наших высокотехнологичных рынках такова, когда один из игроков всеми правдами и неправдами сначала узаконит какую-нибудь «штучечку», по странному совпадению производимую только им или его сателлитами, а потом весь рынок заставляет на эту «штучечку» перейти, заплатив ну очень большие деньги и размахивая законодательными и карательными органами как кнутом.

Мое мнение – такой хоккей нам не нужен. Нам как потребителям насильственное внедрение «штучечки» только удорожает стоимость конечной услуги в обмен на сомнительное улучшение качества. Но – хорошая новость – при такой игре рынок никогда до конца не заморозит. Его будут попеременно «подмораживать» и отпускать.


MN: Есть мнение, что термин «электронный платеж» прописать в сегодняшнем законодательстве практически нереально. Гораздо более реальными нашим государственным деятелям видятся перспективы мобильных платежей. Еще этим летом депутаты профильного комитета Госдумы высказались за повсеместное распространение в России оплаты товаров и услуг с помощью мобильного телефона. Как Вы можете это прокомментировать?

А.Г.: В Вашем вопросе, по сути, две части. Насчет первого вопроса, Рабочая группа, в которой я участвовал и работа которой достаточно активно освещалась Вашим электронным изданием, за что отдельное спасибо, подала в Минэкономразвития проект закона о деятельности ЭПС, в котором худо-бедно присутствует, как нам кажется, вполне работоспособное определение таких понятий, как ЭПС и оператор ЭПС. Так что трудности с дефинициями – не главные.

А мобильные платежи, о которых вторая часть Вашего вопроса, — дело, разумеется, перспективное, и, казалось бы, спорить тут не о чем. Вот только в контекст нынешних драконовских требований по идентификации плательщика они плохо вписываются. Судя по последней голливудской кинопродукции, суперагент Борн до сих пор может за минуту купить на лондонском вокзале анонимную телефонную карту, по сути, «на предъявителя».

Вот что тут делать? Лишить подобные виды телефонных продуктов денежной функции? Запретить их напрочь, привязав все телефоны к ФИО? Научить трубку узнавать своего хозяина по тембру голоса?  Или считать, что каждый, кто ввел ПИН-код суперагента Борна – Борн и есть? Имеется и спокойный путь. Работать над законодательством в целях его сближения с реалиями жизни.


MN: А как вообще, на Ваш взгляд, сегодня меняется ситуация с доверием к электронным платежам?  

А.Г.: В 2006-7 гг. опции, связанные с платежами через ЭПС, впервые для жителей российских мегаполисов оказались, так сказать, в зоне пошаговой доступности. Если на моих квитанциях по оплате коммунальных услуг теперь красуется призыв совершать их через систему Икс, и если я последний раз простоял в очереди в Сбербанк 15 минут для минутного совершения операции по процессингу этих платежей, то, очевидно, я задумаюсь, где совершить платеж в следующий раз.


MN: В своей книге «Планета WEB-денег» вы даете понять, что наступит такое время, когда электронные или частные  деньги практически вытеснят традиционные государственные деньги. Вы даже приводите примеры стран, в которых существующие частноденежные потоки прекрасно вписываются в общую финансовую систему государства. В чем суть этой интеграции, каковы ее преимущества и насколько может быть применим подобный опыт в России?

А.Г.: Думаю, речь все-таки стоит вести не о вытеснении одних денег другими, а о взаимном функциональном дополнении. Здесь два основных аспекта. Еще в книге «Частные деньги: история и современность» я писал о благотворном воздействии частноденежных потоков на решение социальных проблем: это возможность дополнительных заработков для безработных, молодежи, иных социальных групп, дополнительное негосударственное пенсионное обеспечение.

Второй аспект – это возможность для государства использовать дополнительные каналы денежного обращения, частные платежные шлюзы и инновационные механизмы, реализованные в платежной области частным сектором, для улучшения функционирования самого государства . Это реализовано, например, в системе прямой электронной  уплаты налогов в бюджет, успешно действующей в США, Японии, ряде других стран.


MN: Существует такая точка зрения, что в долгосрочной перспективе все ЭПС сольются в единую электронную валюту. Однако новые ЭПС (в том числе и российские) появляются вновь и вновь, несмотря на то, что рынок этот уже, по сути, поделен между его ключевыми игроками. А какой Вам видится модель ЭПС будущего?

А.Г.: ЭПС будущего:

—  Не дискриминирует отдельных пользователей.
Может быть решением суда отлучен от пользования любыми ЭПС хакер, сидящий в тюрьме по обвинению в кибермошенничестве. Не может быть отлучена от ЭПС целая страна, как это было одно время с Россией сами-знаете-в-какой-ЭПС.

— Технологически нейтральна.
Нам не исчерпать сейчас своими фантазиями перечень возможных устройств, которые могут быть технически снабжены модулем интерактивного взаимодействия пользователя с ЭПС и таким образом служить шлюзом в нее. Первое, что приходит в голову (так сказать, минимальный набор бытовых девайсов, которые будут поголовно уметь общаться с ЭПС) – это мобильники, стационарные ПК, ноутбуки, персональные коммуникаторы, автомобили, ряд бытовых и офисных приборов, в том числе телефоны-факсы-МФУ, банкоматы, игровые автоматы, вендинг-машины, инфогиды, музыкальные плееры.

Вероятно, так же поведут себя диски, кассеты, аудиокниги  и прочие носители информации. Вообразите ситуацию, в которой их раздают бесплатно, без ограничения количества в одни руки, а затем при инсталлировании происходит запрос данных и дебетование электронного кошелька пользователя, и только затем покупка активируется.

— Унифицированы и прозрачны для контроля.

— Встроены в систему правоприменения на национальном и международном уровне.


MN: Спасибо!

(Всего прочитано 16 раз, из них 1 посещений сегодня)
0